Рубрика: История

Правдивая история про одного знакомого эстонца

Правдивая история про одного знакомого эстонца

(рассказ моего отца об Августе Йогасте)

С 1970 по 1991 год наша семья каждое лето отдыхала в курортном посёлке Усть-Нарва на берегу Финского залива. Несколько лет подряд мы снимали на лето две комнаты и веранду в доме Августа Йогаста. Это был сухощавый и жилистый человек лет пятидесяти пяти, энергичный и бодрый. Как все эстонцы он был очень трудолюбив.

С раннего утра и до позднего вечера он занимался чем-нибудь по хозяйству или плёл мерёжки для ловли миноги для рыболовецкого совхоза «Красный Октябрь». Выпивал он не часто и даже выпив держался большим молодцом. В общем, об Августе у меня остались самые тёплые и хорошие воспоминания. Мой покойный отец был невероятно контактным и общительным человеком.

И хоть разговорить эстонца дело отнюдь нелёгкое, так как эта нация отличается немногословностью, замкнутостью и к русским справедливо не питает излишних симпатий, но папе удалось услышать от Августа историю его жизни. Я попытаюсь изложить её так, как слышал её от отца и пусть извинят меня родные Августа за возможные неточности.

Егор Барбазанов

******

Родился Август в обеспеченной эстонской семье сразу после революции. Их семья жила в Таллине, отец Августа занимался коммерцией и, кажется, был даже депутатом эстонского сейма. Август закончил гимназию и собирался поступить на юридический факультет Таллинского Университета, хотя отец советовал ему ехать учиться праву в один из университетов Германии или Швеции.

Если я не ошибаюсь, у семьи Йогастов шведские корни, а дядя Августа в 30 – 40-е годы был членом шведского парламента. Это было в конце тридцатых, в мире было неспокойно. Эстонская республика доживала последние месяцы своего существования. Советские войска уже окупировали значительную часть Польши.

Семья Йогастов, не дожидаясь советизации Прибалтики, уехала в Финляндию, а Август поехал поступать на юридический факультет одного из немецких университетов. Спустя непродолжительное время после его отъезда в Германию, СССР окупировал его родину. Перед Августом встал вопрос о гражданстве.

Быть советским гражданином и вернуться в Советскую Эстонию он не захотел и принял германское подданство. Мечты об учёбе в университете так и остались мечтами. Нужно было осваиваться в приютившей его стране. Многие молодые эстонцы вступали в СС, так как доктор Гебельс считал, что эстонская нация в силу объективных причин как никто в Европе избежала смешения крови с восточными народами и, таким образом, сохранила свою рассовую чистоту. Август не был исключением, он тоже вступил в СС.

Необходимо было делать карьеру, будучи молодым человеком из хорошей семьи и обладая определёнными амбициями и честолюбием, Август не собирался тянуть лямку рядового солдата. К тому ж его не сильно прельщала перспектива сдохнуть где-нибудь на русских просторах в случае войны Германии с Советским Союзом.

Вскоре подвернулась возможность поехать учиться в полицейскую школу в Берлин, и Август эту возможность не упустил. Про эту школу Август рассказывал следющее: «Курсантов школы для стажировок отправляли в различные концентрационные лагеря. Он, к примеру, проходил стажировку на территории Генерал-губернаторства в лагере Освенцим.

Охрана в Освенциме состояла почти полностью из эстонцев, которые жили колонией чрезвычайно замкнуто. На офицерских должностях там тоже были офицеры-эстонцы. Охранники-эстонцы были жутко наглые и высокомерные не только с поляками, но даже с немцами. Кроме своих офицеров никого больше не слушали и никому не подчинялись.

Из — за этого постоянно возникали конфликты с немецкой гражданской администрацией и немецким военным командованием. Даже с ним, курсантом-стажёром эстонцем общаться они считали ниже своего достоинства». В 1942 году Август с отличием закончил полицейскую школу и был направлен следователем криминальной полиции в город Псков. В окупированном немцами Пскове жило достаточно много евреев, которых немцы начали ликвидировать с зимы 1941- 42 гг. В криминальной полиции вместе с Августом, тоже следователем, служил один эстонец знакомый ему ещё по Таллину.

 Так как Август не терял связи со своей семьёй, жившей в Финляндии, то возникла коммерческая идея наладить за солидное вознаграждение транзит обеспеченных русских евреев из Пскова через остров Сарема в Финляндию, а из Финляндии в Швецию. Сказано – сделано.

Естественно, Август с другом были очень осторожны и их «коммерческое предприятие» на базе псковской криминальной полиции просуществовало около года. Всё было хорошо и он уже скопил достаточный капитал. Вообще, свою службу в полиции Август вспоминал с теплотою и говорил, что при разумном подходе и трезвом образе жизни она открывает огромные возможности к успешной коммерческой деятельности.

Но шила в мешке не утаишь… Весенним вечером 1943 года наш герой в приятном расположении духа шёл по одной из псковских улиц со службы домой. Прохожих было мало, погода прекрасна, воздух чист и свеж, а деревья одевались молодой листвой. И вдруг, встречный прохожий совершенно нагло и явно намеренно наступает Августу на ногу.

Он уж было хотел возмутиться и уже открыл для этого рот, но тот, опередив Августа секундой, шёпотом произнёс по-эстонски : «Домой не ходи, там засада, уезжай немедленно!» Произнеся это, прохожий как ни в чём не бывало пошёл дальше и скоро скрылся в ближайшем проулке. Первая мысль, что это была глупая шутка или розыгрыш.

Но лицо этого человека Август где-то уже видел, только не смог сразу вспомнить, где именно. Уже потом, в поезде, он припомнил, что несколько раз видел этого человека в Берлине и со слов общих знакомых тот служил в гестапо.

Интуитивно почувстововав, что скорее всего это не шутка и не розыгрыш, а большая беда и, не теряя зря времени, Август пулей вернулся в полицейское управление, благо оно было совсем рядом. Сказав дежурному на входе, что забыл в кабинете кое-какие вещи, которые хотел отнести домой, он поднялся к себе в кабинет. Сборы были недолги, и очень скоро он был на вокзале.

На станции у Августа  были хорошие знакомые и его пристроили в санитарный эшелон, отправлявшийся через несколько минут в Германию. Он был спасён. Добравшись до Таллина, он сменил там с помощью друзей документы. Нужно было изменить внешность и какое-то время, пока не отросли усы, он жил на хуторе недалеко от Таллина, а затем перебрался на Сарему.

С острова Сарема в Финляндию ходили боты эстонских контрабандистов. Из Эстонии на них спасались различные враги тысячелетнего рейха, в основном, еврейской национальности, а обратно контрабандисты везли различные дефицитные в Эстонии товары.

Дело это было опасное и дорогостоящее. Контрабантисты выбирали для своих рейсов самые ненастные штормовые ночи, в финском заливе было полно мин и рыскали немецкие и советские подлодки. Но делать было нечего,  при поимке Августа ожидала виселица. В скором времени бурной и ненастной ночью на рыбацком мотоботе он отправился в опасный путь.

В ту ночь в Финляндию шло два контрабандистских судна. Когда они прошли уже большую половину пути, шторм стих совершенно. Уже стало рассветать и над морем плыл густой предрассветный туман. Оба мотобота шли малым ходом, так как прибрежные воды были густо минированы, а после сильных штормов мины, сорванные с якорей, болтались по всему заливу и в условиях ограниченной в тумане видимости можно было запросто напороться и на отдельную шальную мину, и на целое минное поле.

Спустя некоторое время туман стал рассеиваться. Показались смутные очертания финского берега. В этот момент они заметили, что какое-то судно семафорит им прожектором. Это была германская подводная лодка, вероятно, всплывшая ночью для подзарядки аккумуляторов и стоявшая на якоре совсем недалеко от них.

 Естественно, с мотоботов на сигналы немцев ничего не ответили. Тогда на подлодке мигом расчехлили носовое орудие и дали залп. Один из мотоботов начал тонуть. Судно, на котором был Август, сначала попыталось снять с тонущего корабля людей, но немцы стреляли мастерски и чуть их не потопили. На их счастье неизвестно откуда появился финский сторожевик и прикрыл их судно бортом.

Стрельба прекратилась, и они были спасены. Спасены то спасены, но как только они пришли в финский порт, то тут же были отправлены в тюрьму за нелегальное пересечение границы. Из тюрьмы Август нашёл возможность связаться со своим отцом.

Тот приехал в тюрьму и, получив свидание с сыном, сказал, что нынче в Финляндии у него больше нет тех возможностей и средств, что были у него на родине. Для того чтоб избежать излишних ковыряний в документах, биографии и выйти из тюрьмы, он посоветовал Августу записаться добровольцем в финскую армию. Что тот и сделал.

Только он объявил о своём желании стать волонтёром,  двери тюрьмы для него открылись, и в скором времени он был уже рядовым пехотной части на советско-финском фронте, где-то в районе Белоострова. Было это зимой 1944 года.

Несколько месяцев прошли относительно спокойно, уже совсем немного времени оставалось выхода Финляндии из войны и до заключения мирного договора с СССР, но Августу не повезло. Он попал в советский плен. Для начала его отправили в большой лагерь для военнопленных, где происходила своеобразная фильтрация.

В финской армии служили не только финны, но и шведские добровольцы и достаточное количество прибалтов. Мир с Финляндией был уже заключён, шведов и финнов готовили к отправке на родину, а всех прибалтов, как бывших граждан Советского Союза, ожидала поездка в Сибирь и солнечный Магадан по разным пунктам 58-ой статьи. Так что, достаточно скоро отправился Август в товарном вагоне знакомиться с красотами природы русского севера. И ему самому, и его соседям по вагону перспектива русских лагерей не очень улыбалась и поэтому, сделав аккуратный лючок в днище вагона, в одну прекрасную ночь они сбежали. Очень непрост, долог и опасен был их путь в Эстонию, но они с ним справились.

 В итоге, победной весной 1945 года, когда весь советский народ ликовал по случаю своей великой победы над фашизмом, Август обитал в густом эстонском лесу в компании метсевенет из бывших легионеров, кайсалитов и обычных дезертиров. Но, как только война закончилась, недремлющее око соответствующих советских органов обратилось в их сторону.

Оставаться на нелегальном положении становилось с каждым днём всё опаснее и опаснее. Так что, спустя какое-то время, добыв документы умершего, Август сначала стал работником на одном из хуторов, а затем устроился на работу в лесничество. Прошло два года или чуть больше, его новые документы не вызывали ни у кого сомнений.

Жизнь понемногу стала налаживаться, работа в лесничестве ему нравилась. Он, конечно, старался быть очень осторожным и зря на глаза начальству не лезть и себя ни в чём и ничем не выдать. Но парень он был грамотный, толковый, аккуратный и трудолюбивый и вскоре это заметили.

Пытаться в то время покинуть СССР, чтоб попасть в ту же Финляндию к матери и отцу было совершенно нереально, и Август это хорошо понимал. Как не хотел он жить в «советском раю для трудящихся», но другого выхода не оставалось. Как я успел обмолвиться, положительные качества были замечены руководством лесхоза и ему предложили идти учиться в лесной техникум.

Август сначала отказался, но начальство настаивало и, скрепя сердцем, он согласился. Первое время учёба в техникуме шла хорошо, и никаких подозрений ни у учащихся, ни у преподавателей он не вызывал. Но, несмотря на усилия Августа не выдать себя, разница между его действительным образованием, воспитанием и данными указанными им в анкетах, стала заметна. К тому ж у него на предплечье остался заметный шрам от сведённой татуировки с группой крови, которую делали всем военнослужащим войск СС.

Татуировку он свёл ещё перед своим бегством в Финляндию, но, как оказалось, не очень хорошо. В общем, арестовали его при выходе из общественной бани. Какой-то очень сообразительный сокурсник-комсомолец свёл все несоответствия в своей умной голове и, увидев в бане шрам на предплечье Августа, побежал до телефона.

И, когда Август помытый и посвежевший вышел в раздевалку, его уже ждали у шкафчика. В те годы в СССР вешать по субботам и воскресеньям, где-нибудь у кинотеатра или дома культуры, фашистских преступников, изменников родины и различных гнусных предателей было общенародным развлечением. Подгоняли перед киносеансом полуторку под виселицу, в кузове три – четыре табуреточки для осуждённых, читали быренько приговорчик, машинка отъезжала, мешочки подёргались и обвисли, а граждане, довольные скорым и справедливым советским правосудием, шли смотреть картину про необыкновенную любовь свинарки и пастуха. Август об этом развлечении советских граждан был в курсе и ни говорить кто он, ни признаваться в чём-либо не спешил, решив что лучше сидеть, чем висеть.

Но органы у нас не зря хлеб жрут, а тайное всегда становится явным. Доискались и кто он такой и что раньше делал, где служил, кто мама, кто папа и какие грехи за ним перед советской властью имеются. Отправили его в Псков, где вскоре должен был произойти суд с суровым приговором и печальным исходом.

Уже готовился он петлю примеривать, но прислали ему общественного защитника с еврейской фамилией. В советской стране всё по закону и по справедливости должно быть – если подсудимый эсесовец, то адвокат у него, естественно, еврей. А как иначе? Но в этом и был весь фокус. Есть Всемогущий Бог на свете, и все мы под ним ходим!

Стал своему адвокату Август все очень правдиво, подробно и с деталям рассказывать про свои злоключения и про своё «коммерческое предприятие» на базе псковской криминальной полиции. Память у Августа была и от природы отличная, да ещё и за годы работы в полиции натренированная.

Так что он смог вспомнить фамилии и имена почти всех, кого он из Пскова в Финляндию и Швецию переправил. Оказались на его счастье в этом списке родственники и знакомые адвоката-еврея. Это и помогло. Несмотря на все старания прокуратуры и суда побыстрей вынести Августу приговор и закрыть дело, адвокат его самоотверженно отстаивал и отстоял.

Нашёл и вызвал из разных городов свидетелей, которые подтвердили, что он спасал в Пскове евреев. Послал запросы куда только возможно и старания его увенчались успехом. Из Министерства Обороны пришёл ответ, что в архиве финского пехотного батальона, захваченном под Белоостровом в 1944 году,  в личном деле Августа найдена бумага из гестапо с требованием немедленной выдачи финским командованием властям рейха военного преступника Августа Йогаста. В этой бумаге он был объявлен вне закона на всей территории рейха, и любой германский гражданин, встретивший его, был обязан привести смертный приговор в исполнение. К этому документу прилагалась подробнейшая справка-счёт для финского военного командования о тех предметах снаряжения, вооружения и обмундирования, которые Август похитил, сбежав с немецкой службы. Она заканчивалась кругленькой суммой, которую предлагалось немедленно уплатить за него рейху.

В итоге, когда дело слушалось в суде и адвокат зачитал все эти бумаги, да ещё выступило десятка полтора свидетелей, произошла немая сцена, как в «Ревизоре». На совещании, куда суд удалился  перед вынесением приговора, прокурор истошно вопил : «Может быть вы ещё отпустить его предложите, извинившись!

Может его ещё наградить по-вашему стоит медалью «За освобождение советских евреев»!»  Прокурор в своей заключительной речи вменял Августу ввину лишь то, что евреев он спасал не безвозмездно, а из корыстных побуждений. И вовсе не был «тайным идейным антифашистом», как настаивал адвокат. Учитывая всё выше изложенное, приговор был «мягким» — 20 лет лагерей.

Верховный Суд, рассмотрев кассационное заявление подсудимого, вынес ещё более мягкий приговор. Но пятнадцать лет Август отсидел честно (10 лет лагеря и 5 на поселении). В лагере встретил он свою будущую супругу, вместе с которой вернулся в Эстонию после освобождения. Вернувшись на родину, они поселились в курортном посёлке Усть-Нарва.

24 сентября 2009 года

г.С.-Петербург                                                                                             Е.О.Барбазанов

При сталине был порядок?

Каббала рассматривает все сущее как проявление основного свойства творения, — желания получить наслаждение. Это свойство движет всеми: великими злодеями и великими праведниками. Даже на уровне наших, сравнительно мелких страстей желание определяет не только действия, но и оценку действий других.

Например, желание порядка, которое рождается в атмосфере смуты, коррупции, неуверенности в будущем, приводит к переоценке деятельности даже такой, казалось бы, одиозной фигуры как Сталин. Что привлекает одних и ужасает других в Сталине?

К чему обычно прилагают эпитет «сталинский»? — Сталинские репрессии, сталинские лагеря, сталинские времена (даже сталинский ампир и сталинские высотки). Мы рассмотрим здесь несколько понятий, принадлежность которых сталинской эпохе вряд ли оспорят и новые «сталинские соколы», и те, кто ненавидят само имя Сталина. Первое: феномен власти Сталина, власти единоличной и неограниченной.

Второе: «коммунизм» — именно так Сталин называл государственный и общественный строй, к которому железной рукой вел великую страну. И третье: порядок, наведение которого безоговорочно приписывают Сталину. Три этих понятия весомы еще и потому, что даже то, что чаще всего употребляется с эпитетом «сталинский», — сталинские репрессии, были одним из способов утверждения власти, становления милого его сердцу типа общества, и наведения порядка — в понимании самого Сталина. Итак, власть.

Как уже говорилось, суть творения, внешним проявлением которой являемся все мы (и даже «товарищ Сталин») — это желание. Творение, или, как его называют каббалисты, наша общая душа, само по себе — цельное. Но в реальном его состоянии — так, как мы его ощущаем — оно разбито на множество частичек.

Каждая чувствует себя как «я» — отдельное творение — и устраивает свой собственный мир, в котором обитают все остальные, согласно силе своих желаний. То есть подобное (эгоистическое) ощущение мира и порождает феномен власти. Понятно, что такая сила желания власти, как та, что была у Сталина, присуща очень немногим частичкам творения.

Но это лишь половина дела, потому что только примитивный человек удовлетворяется простым ощущением власти над окружающими. Такие как Сталин, «продвинутые» обладатели этой внутренней силы, используют ее для того, чтобы привести окружающее в соответствие своим представлениям об идеальном обществе и порядке.

Но насколько реален коммунизм, на воплощение которого направляли свое желание власти Сталин и его предшественники? Душа, говорит каббала, у нас на всех одна, и чтобы изменить свой взгляд на мир и увидеть эту — настоящую, а не искаженную разбиением — картину мироздания, действительно стоит применить все свои способности и природный комплект желаний.

Сталин же и вся «железная когорта партии» приложили массу усилий для того, чтобы заставить миллионы отдельных «я» жить и действовать так, как будто единство уже достигнуто. Этакий «сталинский рай». Они попытались сделать это, с неимоверной («сталинской») жестокостью подавив сопротивление городов и выхолостив, уморив голодом и бесправием крестьянство.

И все же вопрос в другом: если единение всех людей и работа всех и каждого на общее благо соответствует природному единству творения, почему же их эксперимент не удался? Дело в том, что порожденный разбиением эгоизм отдельных «я» усиливается с каждым поколением.

Люди рождаются эгоистами и живут, движимые не желаниями даже, а их эгоистичностью, то есть возможностью получить личное наслаждение от их реализации. Поэтому нам трудно даже представить, какую трансформацию должен пройти человек, чтобы начать сознательно отдавать силы и способности для реализации природного единства всего рода человеческого.

А для создания пусть временной, сталинской демоверсии «единства» сотен миллионов природных эгоистов, понадобился огромный, дорогостоящий и убыточный аппарат принуждения, множество сталинских наркомов, сталинских ищеек, миллионы жертв сталинского террора и масса красивой лжи, профессионально сделанной сталинской творческой интеллигенцией. Но результат оказался неизбежен: сталинский эксперимент был обречен на провал.

И, наконец, рассмотрим третье понятие: «сталинский порядок». То, что «при Сталине был порядок», с этим согласны как адепты Сталина, так и его ненавистники. Но, прежде всего: что такое порядок — в стране, в мире? Порядок, естественный — в природе: только то, что соответствует природным закономерностям, сможет существовать и развиваться.

Наиболее общая природная закономерность в жизни творения — в том, что, пройдя период разбиения, оно разочаруется в эгоистическом типе развития, и захочет достичь то единственное, что дает настоящее наслаждение — свет Творца. Это наиболее общий цикл природы творения. Разбиение поделило его на мириады мелких циклов «желание-наслаждение».

Получить свет Творца творение сможет, только став единым, как сам Творец. А начнется процесс единения тогда, когда все мы осознаем необходимость направлять все силы своего «я» на достижение этой цели, осознав, что все несчастья мира происходят от эгоистического использования этих сил. Понятно, что Иосиф Виссарионович Сталин, поднявший на уровень концептуального лозунга слова натуралиста Мичурина о том, что наша задача — взять от природы, не представлял себе, что природа, то есть законы развития творения, включает в себя и его, товарища Сталина, и все «сталинское», как элемент эгоистического развития. Эти «сталинские элементы» будут сопровождать наше развитие до тех пор, пока не наполнится «чаша терпения» природы, и она не заставит нас исследовать феномен единства творения, методику его достижения и начать делать — сознательно — все, чтобы достичь этого в реальности. Михаил Гонопольский http://kabmir.com/news/122/ARTICLE/1582/2008-09-26.html

Казанская икона божией матери — защитница руси от фашистских захватчиков

После победы большевиков в1917 году наступает тяжелое время для веры православной. По всей стране идут гонения и преследования лиц духовного звания, повсеместно разоряют храмы, большевики насильственно насаждают свою идеологию и запрещают христианство. Для людей, у которых нет веры, конечно, нет и нечего святого в душе. Их прельщает власть, чтобы удержать ее нужны деньги.

А где их взять? В стране разруха и голод. Тогда их взор обращается на православные храмы, которые, по разумению большевиков, мешают им управлять людьми, а сказать проще — творить свои беззакония. Ведь на протяжении многих веков, принося свои жертвы Богу, православные люди несли в храм пожертвования для милости Божией.

Серебряные, золотые изделия, которыми были украшены православные иконы, иконостасы, оклады и прочее убранство храмов — все варварски разбиралось и отправлялось на переплавку. И только лишь из боязни вызвать народные волнения оставляли некоторые действующие храмы. А пришла беда на землю Русскую в виде гитлеровской чумы. И пришло просветление, что нет победы без веры.

Сталин услышал Патриарха Антиохийского Александра III, который передал ему, что поведала Богородица митрополиту Илии. Богородица так обратилась к Илие: «Должны быть открыта храмы, монастыри, семинарии и духовные академии… Пусть вынесут икону Казанской Божией Матери и обнесут ее крестным ходом вокруг города Ленинграда и тогда не один враг не ступит на землю святую».

И после того, как Сталин пообещал митрополитам Ленинградским Алексию и Сергию все исполнить, из Владимирского собора вынесли Казанскую икону Божией Матери и пронесли ее крестным ходом вокруг Ленинграда. Город был спасен. После Ленинграда Казанскую икону перевезли в Сталинград.

И сколько усилий ни прилагали фашисты, они так и не смогли перейти на правый берег, где находилась икона. Во время Великой Отечественной войны было открыто около 20 тыс. православных храмов. Молилась вся Россия. Многие офицеры и солдаты надели православные нательные кресты и молились перед боем. Пришло понимание веры Христовой и спасение Руси от навязываемого ей безверия.      

О первых российских сми

Первым русским средством массовой информации считается газета «Ведомости», пробные номера которой были выпущены в 1702 году, а самый старый дошедший до нас номер датирован 2 января 1703 года. Однако еще с 1621 года в России издавалась рукописная газета «Куранты», в которой публиковались главные политические новости. Тираж «Курантов» составлял всего один-два экземпляра, которые предназначались исключительно для царя и ближайших бояр.

Но именно  «Ведомости» начали издавать типографским способом и большими для того времени тиражами. Указ об издании «Ведомостей» Петр I подписал в декабре 1702 года. Необходимо отметить, что уже с 1710 года первая русская газета стала печататься не  церковнославянским, а гражданским шрифтом. Тираж первого российского печатного СМИ варьировался от нескольких десятков до 4000 экземпляров

«Ведомости» активно пропагандировали петровские реформы, освещали военные действия, внешнеполитические отношения, новости образования и прочие основные события.

В 1728 году появился и первый русский журнал «Примечания», в котором в 1741 году были опубликованы некоторые оды и переводы научных статей Михаила Ломоносова.

В том же – 1728 году на смену «Ведомостям» пришли «Санкт-Петербургские ведомости», издаваемые Академией наук в северной столице. Фактическим редактором газеты в 1748-1751 годах являлся тот же Ломоносов.

На латинском языке Академией наук издавался «Комментарий» (с 1750 года – «Новый комментарий»). И здесь не обошлось без Михаила Ломоносова: именно с этим изданием связана его статья «О должности журналистов», — в ней ученый сформулировал моральный кодекс журналиста, освещающего новости науки и пишущего на научные темы.

В 1755 году Ломоносов убедил власти издавать академический журнал «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие». После основания Московского университета в 1755 года Ломоносовым были созданы и «Московские ведомости» — вторая российская газета.

Обе русские газеты XVII века носили официальный характер, информация в них подавалась строго структурировано: главное место занимали династические новости и придворная жизнь, вести о назначениях и наградах, и потом уже – другие известия и новости культуры. Также издавались специальные приложения для публикации объявлений, доход от которой шел в бюджет Академии наук или Московского университета.

В 1779—1790 годах «Московские ведомости» вместе с типографией Московского университета были отданы в аренду просветителю Н. И. Новикову, который расширил содержание газеты и издавал несколько новых интересных приложений к ней, в том числе и самый первый детский журнал.

В 1759 году появился и первый частный журнал — «Трудолюбивая пчела» А.П. Сумарокова. «Трудолюбивыми пчелами» был и журналист, кропотливо собирающий все полезное и интересное, и читатель – впитывающий информацию, собранную журналистом.

Читательской аудиторией журнала были дворяне, тираж его составлял 1200 экземпляров, а издатель больше симпатизировал будущей императрице Екатерине Алексеевне, а не Елизавете – императрице царствующей. Из-за нелояльного отношения к елизаветинской придворной знати, критики казнокрадства, взяточничества и лишней роскоши журнал был закрыт в декабре 1759 года.

Обитатели концентрационного лагеря аушвиц

Польские заключенные. В концентрационный лагерь поступили первые заключенные через год после начала Второй мировой войны. Многие заключенные конлагеря были поляками, зачастую находившиеся в этом концлагере в роле заложников. Военно-полевой суд решал судьбу этих узников.

По окончании допроса заключенному оглашался приговор, почти всегда им был приговор к смерти, воспринимавшийся заключенными по-разному: одни молили о пощаде, другие с достоинством принимали собственную судьбу. Как правило, страшились смерти уголовные элементы, заложники же шли на смерть гордо. Умереть за Родину было подвигом для них. В Аушвице не было единства.

Здесь присутствовали 3 группировки польских политзаключенных, жестко боровшихся за «место под солнцем». Самыми ожесточенными были национал-шовинисты. Причиной ссор и жестоких преступлений было неистребимое желание власти представителей группировки, кто, получив привлекательную должность, приводили вместе с собой своих единомышленников, убирая соперников.

Такая вражда поддерживалась верхушкой Аушвица, которая была невидимым оружием против объединения заключенных. Русские узники. В лагере эти люди почти полностью были лишены продовольствия. Изредка, русских заключенных«пасли» на полях,- там изнуренные люди надеялись найти что-то съестное. Выживали в таких ужасных условиях только самые безжалостные.

Они не брезговали своими сослуживцами в прямом смысле: каннибализм не был удивительным в тех условиях. За кусочек еды узника забивали насмерть, слабых- разрывали на куски буквально. Из десяти тысяч русских военнопленных в живых остались лишь несколько сотен- наиболее безжалостные и бессердечные, как говорил Гесс, которые сумели остаться в живых даже при таких обстоятельствах.

Цыгане-полукровки. Составляли еще одну достаточно немалую часть узников Аушвица. Эти люди отличались от других заключенных так как лишения, теснота помещений, мизерное количество пищи были знакомы цыганам еще до отправки их в лагерь. Этот народ был способен приспосабливаться к очень трудным жизненным обстоятельствам, однако, они не впадали в уныние, даже находясь в Аушвице.

Именно поэтому, как говорил Гесс, приказ об истреблении цыган-полукровок стал далеко нелегок для Гесса в выполнении. Евреи. Вслед за тем, как вступил в силу приказ об обязательности истребления всех евреев, у этой группы заключенных не оказалось ни какой надежды на высвобождение, что, естественно, сказалось на их поведении. Зондеркоманда активно оказывала помощь членам СС в многочисленных уничтожениях земляков без жалости на лице. Они понимали, что единственным шансом продлить свою жизнь в Аушвице являлось сотрудничество с членами СС, поэтому, отсылая в камеры смерти стариков, женщин с детьми, а иногда и родных, старались не показывать ни страдания, ни боли.

Кристиан диор (christian dior)

Великий кутюрье, подаривший миру новый образ женщины — изящной и элегантной. Имя Диора — синоним парижской моды, а всё, созданное им, отмечено подлинным вкусом и поразительным предчувствием будущего. Кристиан Диор родился в семье солидного бур­жуа, владелец фабрики удобрений в Гранвиле, городе на северо-западе Франции. Он рано на­чал интересоваться модой, но мечтал стать художником. Отец, мечтавший видеть сына дипломатом, всё-таки по­такал его увлечениям — финансировал маленькую картинную галерею в Пари­же, куда Кристиан отправился получать Образование бакалавра в школу полити­ческих наук.

Это были времена русских балетов, выставок аромат абстрактного искусства. Жизнь парижской богемы по сути и послужила настоящей «школой» для Диора.

В 1931 г. отец разорился, Молодо­му человеку пришлось самому зараба­тывать на жизнь. Несколько лет он был внештатным иллюстратором в модных журналах, пока не получил постоянное место в журнале мол у Робера Пиге, который был членом Профсоюза высокой моды. Диор всю жизнь оставался благодарен ему за обучение «искусству отказа от ненуж­ных деталей «. В 1939 г. началась война, Диора призвали в армию, по через год демо­билизовали по состоянию здоровья. Он поехал к отцу и сестре, жившим на юге Франции, и занялся фермерством.

Но вскоре, в 1941 г., Диор вернулся в Париж и. поступил дизайнером к Люсьену Лелонгу. За несколько лет он привнёс очень много нового в стилис­тику Дома. Диору уже было под сорок, когда он, оглядевшись, понял, что его друзья давно добились успеха в жизни. Собрав силу и мужество, он начинает работать самостоятельно.

Его творчест­вом заинтересовался богатейший текс­тильный магнат Марсель Буссак. Осо­бенно импонировало ему то, что на одежду будет требоваться огромное количество ткани. Лелонг всячески со­действовал этому предприятию. Собст­венно, он-то и уговорил болезненно за­стенчивого

Кристиана воспользоваться финансовой поддержкой Буссака.

12 февраля 1947 г. Дом Диора представил первую коллекцию. Она произвела сенсацию практически во всём мире. Кэрмел Сноу, американская журнали­стка, пишущая о моде, дала коллекции наимено­вание «нью-лук» {англ. new look — «новый взгляд», «новое направление»). Секрет успеха заключался в совершенно новом образе женщи­ны, в корне отличном от мо­ды 40-х гг.

Женщины, уста­вшие от тяжёлых времён войны, вновь желали быть женственными, изящны­ми, тем. «слабым полом», которому нужно помо­гать садиться в такси и надевать пальто versace, не забывая пота­кать его прихо­тям. Кристиан Диор предложил модель с покаты­ми плечами, оси­ной талией и широкими юбками, на которые ухолило до 40 м ткани.

За короткий срок Диору уда­лось получить моральную и фи­нансовую поддержку влиятель­ных лиц, отобрать и обучить манекенщиц, обновить интерь­ер Дома на улице Монтень. Он придумал необычную манеру показа: манекенщицы демон­стрировали туалеты очень теат­рально и в быстром темпе. Каждая мо­дель имела свой девиз. Кристиан Диор мечтал возродить роскошные наря­ды «прекрасной эпохи».

Его идеал, элегантный, не под­властный времени, воплощался в совершенно новом си­луэте. Внутренняя конструкция модели, позволяющая ей даже на вешалке сохранять жёсткую форму, — тайна до сих пор.

В течение нескольких сезонов Диор совершил боль­ше сделок, чем все остальные Дома. У него появилось 25 ателье, где работали 1600 человек, филиалы в Нью-Йорке и других крупных городах мира. Как только дела пошли в гору, он обеспечил служащих комфортом, пита­нием, социальным страхованием.

Внешне мягкий, даже робкий, Кристиан Диор обладал незаурядными деловы­ми качествами, прекрасно знал рынок, понимал цен­ность рекламы и, как мечтал его отец, стал хорошим дипломатом в своей сфере. Однако носить костюмы от Диора оказалось не так просто. Обычное платье вместе с нижними юбками ве­сило около 4 кг, а некоторые вечерние туалеты — 30 кг!

Их не удавалось надеть без посторонней помощи, в них нельзя было танцевать. Так что нью-лук Диора можно назвать скорее взглядом в прошлое на фоне тех дейст­вительно новых идеалов, которые выработала мода уже в 20-х гг. Коллеги далеко не всегда были в восторге от диоровских творений. Баленсиага считал работу Крис­тиана Диора с тканями ужасной. Суровее всех была Шанель: «Диор?

Он не одевает женщин, он их набива­ет». Тем не менее, при показе каждой коллекции к нему сбегался весь Париж.

Создавая эскизы для очередной коллекции, Диор на несколько дней запирался в рабочем кабинете. Нервы его в этот момент были так напряжены, что прислуга ходила по дому в меховых тапочках. Ассистенты дежурили у дверей кабинета. Наконец появлялся маэстро с грудой эскизов в ру­ках, и они тут же поступали в обработку. Диоровские кол­лекции никогда не строились вокруг одной идеи.

Обычно кутюрье выбирают один-два базовых замысла, а затем начи­нают варьировать их в коллекции. Диор же давал свою ли­нию в необычном разнообразии, скромно заявляя, что базо­вых тем у него бывает не больше 12. После строжайшего отбора эскизов утверждались только модели, отмеченные подлинным вкусом и, главное, тем, что могло поразить со­временников, — предвидением будущего. Не случайно вско­ре имя Диора сделалось синонимом парижской моды и оста­ется таковым до сих пор.

Диор прекрасно понимал, для кого он работает: «Жен­щина становится самой привлекательной к 35 годам, когда проходит ее первая молодость, расцветает её ум и она нуж­дается в шике»; «Каждый возраст имеет свой образ в зерка­ле правды. Модельер стремится создавать одежду, отталкива­ясь от самого себя, от своей индивидуальности, он стремится выразить в конкретных формах массовый вкус раньше, чем он окончательно оформится.

Своё вдохновение он ищет в путешествиях, в тиши уединения… или работая с тканями». Лучше о философии моды не скажешь. С появлением стиля нью-лук Париж снова признали столицей моды. Диор был полон творческих идей. Он чув­ствовал, как женщины хотят выглядеть, и предлагал желан­ный им образ в тот самый момент, когда они были готовы его принять.

Чтобы интерес к моде не ослабевал, Диор изобретал новые силуэты каждый год: «Corolle», «Vertieale», «Muguet» и др. В 1954 г. новая линия обозначалась «Н» (от англ. hari­cot vert — «зелёная фасоль»), а журналисты называли ее flat look — «прямой взгляд». Модели этого, второго поколения были примерно одинаковы по ширине в плечах и бёдрах. В 1955 г. была представлена линия «Y».

Силуэт напоминал треугольник — вернулись подплечники. Уже после смерти Диора Ив Сен-Лоран показал задуманную вместе с мастером линию «Трапеция», которая через год превратилась в линию «А» — силуэт, равномерно расширяющийся книзу (перекладина буквы А со­ответствовала заниженной талии).

Юбки менялись от узких до пышных, но дли­на их оставалась скромной, всегда ниже колен. Ни один человек не в состоянии искусственно изменить моду. Она изменилась потому, что женщины опять захотели выглядеть женст­венно. Именно поэтому они приняли нью-лук. Эти изменения соответствовали об­щему изменению мироощущения, изменению обшей атмосферы.

Моду нельзя навязать», — считал Диор. Другие модельеры нередко копирова­ли в своих коллекциях диоровские силуэ­ты, особенно А-силуэт, к которому мода в последующие десятилетия неоднократно возвращалась.

Диор никогда не страдал мелким самолюбием, свойственным даже большим знаменитостям. Он восхи­щался Шанель и Вионне. Но и у него имелась маленькая слабость. Диор был суеверен и не предпринимал никаких серьёзных шагов, не посоветовавшись с личной предсказательницей — ма­дам Делахайе.

Именно за ней остава­лось последнее слово в решении согла­ситься на предложение Буссака и открыть собственный Дом. Диор был не только великим кутю­рье, но и прекрасным бизнесменом. Когда он в 1947 г. приехал в Америку для получения «Оскара» в области ди­зайна, то увидел, что этот рынок таит в себе много таких возможностей, о ко­торых не подозревали другие кутюрье.

1949 г. Кристиан Диор изобрёл лицензирование. Он стал продавать право ставить свой фирменный знак, вла­дельцы лицензии должны были либо работать в стиле мастера, либо просто копировать его модели. Как и все крупные кутюрье, Диор наряду с одеждой продавал аксессуары и парфюмерию. Его первыми духами в 1947 г. стали «Miss dior», затем к ним прибавились «Diorama» в 1949 г. и «Diorissimo» в 1956 г.

Помимо прочего, Кристиан Диор создавал специальные коллекции для зарубежных филиалов. Таким образом, ему приходилось разрабатывать до 1000 моделей в год. Тяжёлый труд не мог не сказаться на состоянии здо­ровья маэстро, его нервная система всё время была перенапряжена. Посторон­ние этого не видели, разве что замеча­ли, что Диор сильно похудел.

Вдобавок он хотел пройти ещё и специальный курс похудения. Предсказательница всячески отговаривала его, но впервые в жизни маэстро не послушал её совета и уехал на курорт в Италию. Там в ночь на 24 октября 1957 г. его сердце оста­новилось. Мир моды был потрясён.

Во главе фирмы поставили никому не известного ассистента. Звали его Ив Сен-Лоран. Через три года его сменил племянник Диора Марк Боан, который на протяжении нескольких десятилетии достойно продолжал традиции Дома.

Сегодня фирму Диора возглавляет Джон Гальяно — очень талантливый английский авангардист, но его рабо­ты имеют весьма мало общего с тради­циями и стилем Дома Диора.

Появление носовых платков

Под видом гигиенической принадлежности носовые платки применяются лишь с XVIII века. Назализованный платок в первый один появился в Италии, а затем получил распространение во Франции, Германии и Испании. Вышивка выполнялась разноцветными шелками, золотыми и серебряными нитями и более того жемчугом. В XVI-XVII столетий платки являлись декоративным дополнением к костюму.

Мы будем томиться без вас!» В Японии предпочитают удобные одноразовые бумажные платки. Носовые платки. Более того существует загадка: «Что японцы выбрасывают, а европейцы прячут в карман?» Догадались? Держа в руках платочек, они на балах демонстрировали свое мастерство. Их шили из кремовой шелковой ткани, украшали вышивкой.

Будто практически постоянно, мода в своих преувеличениях доходила до смешного: лишь подумайте носовой «платочек» длиной не менее метра. Ну да-да-да, высморкаться в плат никому бы и в голову не пришло!

В некоторых случаях такие совершенно бесполезные «дополнения» чуть ли не волочились за своим владельцем по полу. Вышивка, кружева… И размеры! Нередко носовые платочки украшали монограммой (вензелем, инициалами владельца) На Руси носовые платки появились в XVI веке. Практического значения подобный платок не имел, он служил украшением княжеского и боярского костюма.

По требованиям ? Кроме того этот столетие был веком путешествий. И возникла мода размахивать вслед уезжающим носовыми платками: «Возвращайтесь! Ими обмахивались, их носили напоказ. Девушки-боярышни сами создавали такие произведения искусства. a в XIX веке они становятся предметом, необходимым всем. Знатные щеголи и щеголихи товарищ перед другом хвастали роскошью нового модного предмета туалета.

Странно представить, что когда-то люди обходились без подобный незаменимой вещи, будто носовой платок. И в сегодняшнее время серьёзно относятся: в музейных коллекциях, представляющих предметы быта, можно отыскать большинство носовых платков. Ты-то, разумеется, никогда не выходишь из дома без платочка? Совершенно не обязательно мучиться насморком, чтоб припомнить о платочке.

Вот и пригодится этот совершенно непростой кусочек ткани… Лучше владеть при себе более того два платочка: одинешенек «деловой», попроще, а иной — нарядный. И это верно: благодаря таланту и мастерству вышивальщиц небольшой кусочек ткани становится произведением искусства. Назализованный платочек и приметы В театре, к примеру, ты можешь рассмеяться либо тронуться до слёз. Платки для красоты Ну да, серьёзно относились к платочкам! Либо приходится напоминать?

До нас дошли описи этой бессмысленной роскоши. Так в гардеробе графа Шереметьева числился 381 носовой платок, из них «… батистовых с разноцветными каёмками — 112, батистовых маленьких — 2, полотняных больших без каёмок — 84, подобных же поменьше — 112, подобных же небольших с синими каёмочками — 24, с красными широкими каёмочками – 8, с лиловыми — 6, с красными поуже — 18, с красными узкими — 6, клетчатых — 9».